Закон Мерфи

Наш современник / Киллиан Мерфи об эмоциях в кинематографе, жизни актера и вере в человека.

  • [two_third first][/two_third][one_third] Наш современник / Кто хоть раз видел его на экране, не забудет его инопланетный взгляд. Этот взгляд давно принес бы Киллиану Мерфи обложки «звездных» еженедельников, – но не затем он совершил путь от музыканта-любителя из Корка до актера первой величины, который может позволить себе делать только то, что ему интересно.

    Сухой, худощавый, взлохмаченный, в полосатой футболке и брюках с классической пряжкой, Киллиан Мерфи входит в ресторан 15 East в центре Манхэттена. Пока он заходит и осматривается (у него в самом деле глаза чистейшего оттенка морской волны!), я делаю первые наблюдения: приветливый, вежливый, деликатный, с чувством юмора, и без каких-либо признаков злодеев, отщепенцев и всяких психопатов, которых он столь убедительно играет на сцене и экране, разве что выглядит немного уставшим, но на то есть причины.[/one_third] [one_third first]

    интервью Ричард Грант
    фотографии Platon
    стиль Allan Kennedy
    ассистент фотографа и пост-продакшн Ben Evans
    ассистент стилиста Sydney Rose
    груминг Song Hee / Aubri Balk Inc.
    [/one_third] [one_third].[/one_third] [one_third] «У меня была сумасшедшая неделя, – говорит он, обнаруживая глубокий тембр и мягкий ирландский акцент. — Я был на Украине, участвовал в кинофестивале; потом проехал через всю Америку, с промоушеном фильма «Красные огни», в котором мы с Робертом де Ниро; вчера здесь, в Нью-Йорке, была премьера «Темного рыцаря: возрождение легенды»; а сегодня я уже еду в Лондон на следующую премьеру. Понимаю, что это часть работы, но выбрал я эту профессию точно не ради всего этого».

    Приходит официант с меню, и Киллиан выбирает салат с шитаки, и овощной с зеленью, а затем сасими. «Я вегетарианец, но изредка ем и мясо, и рыбу, – признается он. – Выпить тоже люблю, но сегодня, пожалуй, ограничусь водой». Я заказываю мраморную говядину, бокал красного, и мы начинаем разговор. [/one_third]

  • [one_third first]Есть актеры, которые любят говорить о себе и своих фильмах, и у них это получается. Киллиан себя к таким не относит. «Сегодня меня эти аспекты не так уж заботят, но когда я начинал, все, что связано с промоушеном, казалось испытанием, – говорит он. – У меня нет способностей к этому. Я стараюсь быть интересным и спонтанным, но это сложно, когда тебе задают один и тот же вопрос по сто раз. Шутки и остроумные ответы протухают на глазах. Да, работать с Де Ниро – это фантастика; но это можно повторить только какое-то количество раз, понимаете, о чем я? Моя позиция – судите обо мне по моей работе. Разве есть что-то еще?»

    В прессе по умолчанию считается, что цель всех актеров – оказаться в А-списке знаменитостей; и что Киллиан Мерфи, который по сочетанию таланта и внешности вполне может претендовать на это, должен бы всеми силами стремиться туда. Журналисты не понимают, когда он говорит, что для него имеет значение только его работа, а все остальное он просто вынужден терпеть; что поэтому он избегает вечеринок «со знаменитостями» и держится подальше от бульварной прессы.[/one_third] [two_third]
    [/two_third] [one_third first]Он посещает премьеры своих фильмов, потому что надо там быть, но он никогда не пойдет на чужую ради четырех­минутного телеинтервью с красной дорожки.

    Вне экрана он живет тихой жизнью, которую старается максимально оберегать от стороннего внимания. Он женат на художнице Ивонне МакГиннесс, и они вместе с двадцатилетнего возраста. С двумя сыновьями – Малахи и Кэрриком – они живут то в северо-западном Лондоне, то в родных пенатах в Корке.

    «Я всегда считал, чем меньше публика знает о тебе, тем более эффективно ты можешь изображать кого-то другого, – говорит он. – Многие актеры раскрывают о себе столько, что их личные жизни уже начинают принадлежать прессе и публике. На мой взгляд, это идет вразрез со стремлением потеряться внутри персонажа. А я пытаюсь достичь именно этого».[/one_third] [one_third].[/one_third] [one_third]

    Шерстяная сорочка, Emporio Armani;
    брюки, Prada;
    часы, Omega
    и сапоги – собственность Киллиана.
    [/one_third]
  • [one_third first]Он уверен, что желание давать представление перед аудиторией – нечто врожденное, личностная черта, которая живет в генах; в его случае оно проявилось в желании стать рок-звездой. «Из всех видов искусства музыка по-прежнему действует на меня сильнее всего, – признается он. – Мои родители были учителями, без всяких претензий на принадлежность к художественным кругам. Но у нас в доме всегда была музыка, и все четверо детей научились играть. Я участвовал в нескольких группах, играл на гитаре, пел и писал песни».

    Пик музыкальной карьеры был достигнут в группе The Sons of Mr Greengenes, названной в честь песни Фрэнка Заппы. Лейбл Acid Jazz предложил им контракт на пять альбомов, но группа сама его не подписала – сделка показалась им обманной. Семья Киллиана вообще не одобряла музыкальный бизнес. Так или иначе, в это время Киллиан понял, что дошел до потолка своего музыкального таланта, и никогда не добьется уровня, которого хотел бы. Он отучился в юридической школе в Корке – «без особых на то причин»; а потом в один прекрасный день забрел на постановку «Заводного апельсина» в одном из местных баров.[/one_third] [one_third]«Если твой первый опыт в театре был плохим, маловероятно, что ты пойдешь еще раз, – говорит он. – Но мой первый опыт был невероятным, опасным, сексуальным и волнующим одновременно.

    Я всегда буду любить музыку, но существует другой вид живого выступления, не менее интересный».

    Он стал донимать театральную компанию, и после нескольких эпизодических ролей ему дали главную роль в «Дискосвиньях» – странной пьесе ирландского писателя Энды Уолша про двух подростков, которые с рождения испытывают навязчивую, нездоровую привязанность друг к другу, которая заканчивается убийством случайного партнера по танцам. Пьеса была очень успешной, гастролировала несколько лет, доехав до Торонто и Копенгагена, а в 2001 году по ней сняли фильм. Бледный, лишенный явных признаков пола, с невероятно голубыми глазами, Киллиан Мерфи выглядел в нем так, будто он явился на Землю из другой галактики – либо поднялся на поверхность из некоего пещерного королевства под Ирландским морем.[/one_third] [one_third]Его бесплотная, неземная внешность очень помогала ему в актерской работе – действие многих фильмов с его участием происходит в вымышленных мирах или в будущем. Большой прорыв состоялся в 2003-м, когда Киллиан получил главную роль в фильме «28 дней спустя» Дэни Бойла (где ему пришлось с боем прорываться через заполненный зомби пост-апокалиптический Лондон). Далее в «Пекле» того же Бойла он отправился в открытый космос; а после – в Готэм-Сити в «Бэтмене: Начало», первой части грандиозной трилогии Кристофера Нолана, в которой Киллиан сыграл зловещего психиатра по прозвищу Пугало. Киллиан также играл трансвестита в «Завтраке на Плутоне» Нила Джордана и жертву охотников за снами в «Начале» Нолана; страшного антигероя в «Ночном рейсе» Уэса Крейвена и борца за независимость Ирландии в «Ветре, что колышет вереск» Кена Лоуча, снятом в родном для актера Корке. Всего он сделал 26 полнометражных фильмов, и хотя какие-то из них были не такими успешными, как ожидалось, плохих или дурацких фильмов в его биографии нет.[/one_third]

  • [one_third first]«Надо браться за дело с верой в себя, и верить, что это будет лучшая роль в жизни, – говорит он. – Я ни разу не играл в фильме, в который я не верил. У меня нет ни одной роли только ради денег. Мне повезло, я снимался в нескольких крупно­бюджетных фильмах, которые при этом были интеллектуальными, а гонорары от них дали мне возможность сниматься в мало­бюджетном кино и играть в театре, который я страстно люблю. Пример такого фильма – «Сломленные», своеобразная версия «Убить пересмешника», место действия которого перенесено в современный Лондон. Это фильм с махоньким бюджетом, и я им очень горжусь. Очень эмоционально храбрый кинопроект».

    Еще один пример – моноспектакль «Мистерман», написанный и поставленный Эндой Уолшем, который дружит с Киллианом со времен «Дискосвиней». В спектакле, который с огромным успехом прошел весной этого года в Нью-Йорке и Лондоне, Мерфи играет одержимого проповедника, чья личность расщепляется на семь частей. Спектакль принес Киллиану несколько театральных наград и лучшие отзывы за всю карьеру. «Работа была изнурительной, но и приносящей огромное удовлетворение. Бывало, я давал по два представления в день.[/one_third] [one_third]Не припомню, чтобы я когда-либо так уставал и при этом был настолько счастлив. Коммерческий аспект был ничтожным на фоне кино, но и времени мы ни на что не теряли».

    Официант приносит две великолепно выглядящие тарелки, одна с сасими, другая – с говядиной, и наливает мне бокал бордо. Видимо, когда я пробую вино, у меня на лице что-то отражается, потому что Киллиан говорит: «Знаете что? Я тоже буду бокал, раз так. Люблю красное вино». С этого момента разговор переходит в молчание, прерываемое редкими восклицаниями удовольствия по поводу кулинарного мастерства шеф-повара Масато Симидзу. Что ж, East 15 недаром является одним из общепризнанно лучших ресторанов Нью-Йорка 2012 года.

    Когда тарелки пустеют, я спрашиваю Киллиана, что это значит для него – перевоплощаться в персонаж. «Я люблю изучать характеры, – говорит он. – В «Красных огнях» я играл профессионального разоблачителя, поэтому общался с учеными, изучающими паранормальные явления, чтобы лучше понять их. А то актеры имеют свойство знать о многом, но очень поверхностно».[/one_third] [one_third]«Но все-таки, на что похоже пребывание «в образе»? – продолжаю допытываться я. «Это самый благодарный момент в моей работе, – говорит Киллиан. –

    Если удается дойти до высшего уровня, то перестаешь осознавать, что играешь на сцене, потому что у тебя в голове только персонаж, его мир и его потребности.

    Ну, это и есть то, к чему ты шел, момент, которого добиваются все люди театра. Это, если угодно, главный раздражитель для актера: чтобы твоя личность полностью исчезла».

    За бокалом бордо следует другой и третий. Официант предлагает десерт; Киллиан с благодарностью отказывается, а я заказываю нечто под названием Shiratama Coupe из красной фасоли, парфе из чая мача и мороженого из зеленого чая. «Купе» оказывается очень эффектным блюдом, состоящим из множества разноцветных ингредиентов; «Вау, только посмотри на это! Я бы не отказался попробовать», – воодушевляется Киллиан.[/one_third]


  • [one_third first] .
    Мы вгрызаемся в блюдо, пробуя сочетание вкусов и фактур, жевательных конфет, желе, бриошей, пюре из красной фасоли и остального. «Черт, а что за зеленая штука?» – спрашивает он, пытаясь раскопать себе доступ к нижним слоям блюда.

    После очередного глотка вина Киллиан с большим энтузиазмом рассказывает о книгах и музыке. Читал ли я одного из его любимых ирландских авторов Джона Бэнвилла? Слышал ли я важный для истории джаза живой альбом Билла Эванса, записанный в клубе Village Vanguard? Киллиан нашел его не так давно на виниле. Он убежден, что винил – все еще лучший способ прослушивания музыки. Он обожает Фрэнка Заппу, Captain Beefheart, Van Morrison, а также ирландских писателей Пэта МакКейба, Себастьяна Бэрри или посмертно признанного великим помрачителя умов Флэнна О’Брайена. Киллиан договорился о своем участии в киноверсии романа О’Брайена «О водоплавающих» с Гэбриелом Бирном, Колином Фэррелом и Майклом Фассбендером, съемки которой вскоре должны стартовать.
    [/one_third] [one_third]

    Пальто, Rag & Bone;
    шерстяные брюки, Emporio Armani;
    шляпа, Worth & Worth;
    часы Omega – собственность Киллиана.
    [/one_third] [one_third] .
    «Я также надеюсь сделать какой-то телепроект, – добавляет он. – Интеллигентные фильмы со средним бюджетом сегодня выдавливаются с рынка. Люди крайне неохотно рискуют суммой миллионов в 17 на умный фильм, они с большим желанием вложат 250 в глупый. На телевидении ситуация другая, сценарии там становятся только лучше, и есть возможность развивать персонаж на протяжении большого количества времени».

    Когда разговариваешь с актером, непросто понять, что ты на самом деле видишь – представление или реального человека. Но у меня впечатление, что Киллиан не только отличный парень, но даже счастливый и состоявшийся. Правда ли это? «Раньше я считал себя неудавшимся музыкантом, который притворяется актером, но теперь меня это меньше волнует. Я нашел свою форму, правильный выход своему желанию творить, и вполне счастлив. Я не считаю, что необходимо пройти через страдания, чтобы создавать великое искусство. Оно не обязательно возникает, когда люди испытывают боль, хотя распространено такое романтизированное заблуждение».[/one_third]

  • [two_third first][/two_third][one_third]Пока он рос, он хотел быть в окружении артистов и прочих представителей «творческих кругов» – но вместо этого он торчал в школе в Корке, где всех заботили только регби и оценки. «Теперь я внезапно понимаю, что все мои друзья – артисты. Здесь приятно находиться, это настоящий источник счастья, особенно когда мы вместе над чем-нибудь работаем».

    Его творческие планы просты. В театре, кино или на телевидении он хочет и дальше заниматься тем, что можно назвать искусством. «Не помню, который из режиссеров сказал, что на становление хорошего актера уходит тридцать лет, – говорит Киллиан. – Я в профессии 16 лет, то есть – едва перевалил через экватор. И когда мне будет пятьдесят, я буду знать, освоил ли я это дело или потерпел неудачу».

    Десерт и бордо закончены, я прошу счет. Официант приносит бокалы десертного вина и поднос с птифурами: «Большой поклонник ваших работ», – говорит он. «А я фанат вашего ресторана! – говорит Киллиан. – Фантастический обед! Хотел бы я, чтобы все интервью были такими!»[/one_third] [one_third first]

    Шерстяной костюм, Dior Homme;
    сорочка, Prada;
    галстук, Mookie Sullivan.
    [/one_third] [one_third].[/one_third] [one_third]Пока мы, размякшие под действием вина, выходим в летний нью-йорский полдень, я обращаю внимание, что у Киллиана нет с собой мобильного телефона. «Забыл в такси вчера, – объясняет он. – Через полчаса кто-то позвонил жене и договорился о возвращении. Вот, по дороге в аэропорт буду забирать. Мой пиар-менеджер потеряла два кошелька и телефон здесь, и все получила назад, даже деньги были на месте. От Нью-Йорка люди такого не ожидают, но вот бывает же!»

    В этот момент я вижу официанта из 15 East, бегущего в нашу сторону. Сначала я думаю, что он хочет взять у Киллиана автограф. Но на самом деле он держит в руках мой телефон, который я, должно быть, оставил в ресторане. «Видите, о чем я? – спрашивает Мерфи. – Добавляет веры в человека».[/one_third]