Актриса Анна Шепелева, Оренбург

Родные пенаты / Сейчас Анна Шепелева играет у Гай Германики, знает в Москве всех, кого стоит знать; столица приняла ее как свою. Мы отмотали девять лет назад и отправились с Анной на родину, в центр платков, курултаев и газовых конденсатов – Оренбург.

  • [one_third first]Родные пенаты / Сейчас Анна Шепелева играет у Гай Германики, знает в Москве всех, кого стоит знать; столица приняла ее как свою. Мы отмотали девять лет назад и отправились с Анной на родину, в центр платков, курултаев и газовых конденсатов – Оренбург.
    Фото Алексей Киселев
    Текст Роман Волобуев
    [/one_third][two_third]183_Port_010_

    [/two_third]
  • [one_half first]_Port_001_[/one_half] [one_half]_Port_002_
    [/one_half] [one_half first]
    «Никто не верил, что я поступлю: съездит ребенок в Москву и вернется»
    [/one_half] [one_half]
    «Мама решила, что мне надо получать, как она говорила, классическое дворянское воспитание – и меня отдали в театральную студию»
    [/one_half]
  • 184_Port_007_
    «Квартира была совсем малышка, но родители пытались сделать так, чтобы всем было хорошо».
  • [one_half first]_Port_008_
    «Задача была, чтоб я особо не шлялась. И я училась играть на пианино, танцы, хор, сольфеджио – такие практически курсы благородных девиц»
    [/one_half] [one_half]188_Port_009_[/one_half]
  • [one_half first]187_Port_003__Port_004_[/one_half] [one_half]Анна, дебютировавшая в начале 2013 года на театральных подмостках («Кеды» за авторством Любови Стрижак – основной и единственный хит театра «Практика» в текущем сезоне), к нынешнему моменту вышла на уровень главной, пожалуй, женской ценности вышеупомянутого заведения. Соль в том, что театр «нового поколения и героев сегодняшнего дня» идеально соответствует Шепелевой: Анна – одна из самых приметных киноактрис новой формации (см. сериалы «Школа» и «Краткий курс счастливой жизни»), она знает в Москве всех, кого стоит знать приличному человеку, она любит и умеет правильно социализироваться и получать удовольствие от жизни в столице. Анна рассказывает о начальных этапах жизненного пути в родном Южноуралье, откуда из школы №44 она отправилась покорять ГИТИС.

    Для меня дом – это, с одной стороны, что-то очень конкретное, с другой – я с детства все время путалась, где именно он находится. Наверное, все дело в моих бабушках. Меня, как любого советского ребенка, все время к ним отправляли. Одна моя бабушка жила в Крыму – вы представляете, насколько это круто было с точки зрения детсадовского ребенка? Я уезжала к ней, как только в Крыму начинался сезон, а возвращалась не раньше октября. Потом мне еще больше повезло: когда я была в третьем классе, эта бабушка совершила скачок и переехала в Германию. И опять получалось, что я самая крутышка: каждый год где-нибудь 20 мая, когда остальные дети еще дописывали контрольные, меня отправляли к ней в Штутгарт.Когда мы первый раз с бабушкой летели в Германию, рейс очень сильно задержали. В Оренбурге совсем крошечный аэропорт, а мы летели какой-то немецкой авиакомпанией, и когда стало понятно, что вылет задерживается надолго, нам в качестве компенсации стали расставлять фанту, кока-колу, шоколадки, дарили детям очень красивые пеналы; и можно было ходить, брать, не допивать, брать еще. И я тогда решила, что если так все классно, значит, мы уже за границей, я даже бабушку спросила: «Бабулечка, мы что, уже прилетели?» А Штутгарт – очень красивый город, там все по-другому, но на детей вообще трудно произвести впечатление – мне тогда казалось, что так все и должно быть. Потом уже я поняла: мне страшно повезло, тогда никто особенно не ездил путешествовать, вот и родители мои совсем не ездили.[/one_half]

  • [one_half first]Когда я родилась, мы жили в однокомнатной квартире вчетвером: родители, сестра и я. Квартира была совсем малышка, но родители пытались сделать так, чтобы всем было хорошо. В частности, чтоб хорошо было лично мне – в дверном проеме висели качели. И папа к ним приделал такую веревку, чтобы если кто-то что-то делает на другом конце комнаты или просто телевизор смотрит, меня с помощью этой веревки можно было все время качать.

    У нас довольно долго не было телефона, звонить нужно было с улицы – у подъезда стояли два таксофона. И однажды мне мама сказала пойти позвонить тете. Это были 90-е, и пока я звонила из будки, к кому-то в соседний подъезд приехал ОМОН. Настоящий, с автоматами, в масках. Не знаю, что конкретно там была за история, но они выпрыгивают, начинают всех заламывать прямо во дворе перед окнами. И я помню, как не могу выйти из этого таксофона, потому что вокруг люди в брониках, черных масках и с автоматами. И мама за мной не может спуститься, потому что подъезд закрыли. И я хорошо помню, какое классное чувство было: с одной стороны, очень страшно и вообще непонятно, что происходит, а с другой – тогда мне, наверное, в первый раз показалось, что я снимаюсь в кино. Потому что я не знала, что еще придумать, как себя уговорить, чтобы не разрыдаться в этой телефонной будке.

    Мама в какой-то момент решила, что мне надо получать, как она говорила, классическое дворянское воспитание, и меня отдали в театральную студию. На самом деле, как я теперь понимаю, задача была – чтобы я особо не шлялась. И я училась играть на пианино, танцы, хор, сольфеджио – такие практические курсы благородных девиц. Когда я потом в Москве поступала в институт, то пела песню, которую написала наш педагог из театральной студии. И на самых первых пробах (собственно, на пробах «Школы» Валерии Гай Германики) тоже. Помню, все сидят, Лера, остальные, еще какая-то передача, «Детали» или «Истории в деталях» – они параллельно снимали программу, как артисты ходят на пробы. Ходят, светят. Господи, а мне было так страшно! И я сказала: «Простите, можно я сперва спою?» И я пела песню, которую напевал мой педагог. Про кота-бандюгу.[/one_half] [one_half]В Оренбурге в 90-е было не очень хорошо с кинотеатрами, наверное, поэтому я точно помню первый или один из первых фильмов, который увидела в кино. Я совсем маленькая была, училась в театральной студии, и нас педагоги собрали и повели в какой-то ужасно неудобный холодный зал на закрытый показ – на фильм «Помни имя свое» с Касаткиной, про войну и концлагеря. Я на самом деле не очень понимаю, как так получилось, что я уехала в Москву учиться. Вроде я уговорила маму съездить со мной, чтобы я попробовалась. Я ее недолго уговаривала – мне, как ни странно, вообще все разрешали.

    Это как-то само собой вышло: в таком возрасте вообще все происходит само собой, ты на самом деле не принимаешь никаких решений, просто несет по течению – хорошо, если в правильном направлении. Впрочем, один сознательный важный шаг я все-таки сделала: написала письмо и разослала во все тетральные институты – что нужно для поступления к вам и так далее. У меня в то время не было компьютера, поэтому я распечатала все в школе, в каждое письмо вложила конверт с маркой и обратным адресом и бросила их в почтовый ящик. И когда начали приходить ответы – не помню, в каком порядке, но ответили почти все, – это был мой первый большой успех.

    Если честно, никто особо не верил, что я поступлю: все думали, ну съездит ребенок в Москву и вернется. И когда я сказала одноклассникам, что не приду на последний звонок, не буду читать там стихи и так далее, потому что у меня в Москве прослушивания, все решили, что я выдумываю. Сидя дома я нафантазировала себе бог знает чего про то, как буду поступать. Мне казалось, я зайду одна, выйду на сцену, скажу пару слов и все бросятся мне в ноги со словами: «Барышня, где же вы были все эти годы?». На первом прослушивании в Щепке на сцене кроме меня сидело сто человек, светили софиты. И я помню, как стою, рассказываю какую-то дико смешную историю про деда, который посадил редьку; рассказываю и плачу, вот прям реву, потому что не понимаю, за что мне все это и почему со мной так поступили. И я, конечно, не прошла даже первый этап. Но на следующий день было прослушивание в Щукинском. И там я уже собралась. Это чудо, что так все получилось, потому что через год я бы уже никуда не поехала. Дважды такой шаг не делается.[/one_half]

  • po_001sky_
    [one_half first]
    Преобладанию в Оренбурге гнездящихся птиц способствует парк «Зауральная роща» – резерват для расселения видов в городских условиях.
    [/one_half]
  • [one_half first]Не знаю, как сейчас все, но когда я уезжала в Москву, больше из моих одноклассников не уехал никто. Это было не принято. Обидно было, когда уже в Москве я видела: есть калининградская братия, есть еще какая-то – люди приезжали в Москву целыми классами, компаниями. Я им страшно завидовала, потому что оренбургской «мафии» тут не было. Не знаю почему. У меня, наверное, ужасно идеализированное представление о Москве, хотя я здесь уже бог знает сколько живу. Может быть, потому что я все время нахожусь в пределах Садового кольца. Я не мажорка, просто получилось так, что я никогда не снимала однушку в Тушине или Выхине. Поэтому разговоры о том, что Москва большая и бездушная, мне не очень понятны.[/one_half] [one_half] Москва для меня – это довольно маленький город, где я почти всех знаю; и все эти люди живут рядом, пара остановок на метро, а иногда и пешком можно дойти. Мне здесь, конечно, не хватает, по сравнению с тем же Оренбургом, простора – тут тесно. Еще море – было бы здорово, если бы тут было море, хотя бы как в Питере. Но в остальном – мне странно жаловаться.Когда только вышла «Школа» и я приезжала в Оренбург, было ужасно смешно. Друзья набрасывались: «Слушай, а ты правда знаешь физичку? А ты правда знаешь Епифанова? А какие они на самом деле?» Я им: «Так, минутку, я вообще-то тоже там снималась…», а они: «Да подожди, с тобой все ясно, это неважно, а вот Епифанов…». Я сердилась, но сейчас понимаю, что это невероятно круто и правильно: я для них осталась такой же, какой была.[/one_half] [one_half first]_Port_005_[/one_half] [one_half] Я сейчас уже реже езжу домой. Пару раз в год, каждый раз где-то на неделю. Лечу зубы, потому что в Москве это адски дорого. Жирею на вкусной маминой еде. У меня там осталась пара близких школьных друзей. Трое, на самом деле. У них семьи, дети, кто-то даже уже развелся, и по идее, у нас должны быть совсем разные интересы, но на самом деле нет. Наверное, потому что они классные. Вроде все должны были поскучнеть и повзрослеть, но почему-то нет. Вот одной моей однокласснице на капоте недавно написали «шалава» – выцарапали на машине. Но их только трое из всего класса, из двадцати трех. Что с остальными, я, честно говоря, понятия не имею. Москвичи Москвой страшно недовольны и говорят про нее миллион гадостей; наверное, заслуженных, вам виднее. Но для меня это город, которому я страшно благодарна. В который я приехала одна, не зная тут ни единого человека, а этот город меня принял. Такое редко бывает, мне кажется. Для меня Москва – это куча людей, на которых я могу положиться, которые рядом, когда это нужно, и которые воспринимают меня в любых проявлениях. Я считаю – мне всех этих людей за что-то подарили.[/one_half]