Georgia On My Mind

Отчего отечественная интеллигенция перманентно увлечена Грузией.

Получив задание обосновать, почему все больше московской интеллигенции уезжают в Грузию – кто так, отдохнуть несколько недель, кто пожить с полгода, – я принялся отправлять сообщения знакомым и друзьям, несколько уже лет назад достававшим меня на «Фейсбуке» фотографиями тбилисских улиц и рассказами о лучшей в мире грузинской полиции, сообщения с одним вопросом: «Почему вы поехали в Грузию?» Все полученные ответы – и классические, оформленные за занятостью и нехваткой времени отписки, и большие письма – можно сложить в одну ровным счетом ничего не сообщающую формулировку из трех слов: «Там очень хорошо».

Понятно, что «очень хорошо» может, при наличии необходимых условий, быть хоть на Колыме, хоть в Сахаре.

Впрочем, я мог бы и не отправлять ни одного сообщения пожившим в Тбилиси друзьям – просто потому что сам могу перечислить причины, по которым современный столичный интеллигент при любом удобном случае собирает чемоданы и рвет в столицу Грузии. Благо причины эти таковы, что догадаться о них любому тесно знакомому с современной московской интеллигенцией человеку невообразимо легко.

На съемках художественного фильма «Мимино» (фото РИА Новости)

На съемках художественного фильма «Мимино» (фото РИА Новости)

В принципе, говорить о них, обсуждая Грузию, не принято. Интеллигенция не то что не может их озвучить, им этого не хочется – в конце концов, и так понятно. Тепло. Дешевое вино. Отсутствие пробок. Наличие древности, которую, как известно, в Москве не любят, в многочисленных и разнообразнейших ее проявлениях. Размеренность жизни. Застолья с песнями. Красивые девушки и обаятельные мужчины. Конечно же, та самая лучшая в мире грузинская полиция. Возможность влегкую открыть свой бизнес.

Давайте сначала о полиции и бизнесе. Любовь москвичей к первой – это скорее подсознательное «враг моего врага мой друг», самый показательный пример превосходства системы самой нелюбимой страны ненавистного метафизического Путина над тем, что этот метафизический Путин устроил в России.

Бизнес – вещь тоже, в общем, ясная: известно, что каждый завсегдатай «Маяка» и «Мастерской» либо уже имеет свое дело, либо двадцать четыре часа в сутки строит на свое дело планы. Все остальные причины ехать в Тбилиси, декларируемые молодыми московскими людьми, ровным счетом ничем не отличаются от того, что искали в Грузии их родители и деды. В «Жил певчий дрозд» Иоселиани к литавристу Гии в какой-то момент поселяется семья русских интеллигентных туристов – но, столкнувшись с Гией лицом к лицу, исчезает из фильма навсегда.

Гия слишком суетлив, нерасторопен, затейлив, потерян и непрост – словом, олицетворяет все то, что советский, а сейчас уже российский столичный высоколобый гуманитарий в Грузии видеть не хочет. В Москве и так всегда навалом стресса, непонятности и суеты; в Грузию же едут за спокойствием, украшенным алкоголем и ненавязчивой богемностью времяпровождения.Богемность, которую Тбилиси, традиционно полный знакомыми знакомых, каждый из которых – тоже интеллигент, только грузинский, обеспечивает на сто процентов, для отправляющегося туда пожить московского человека безусловно имеет очень важное значение: в конце концов, именно из-за нее мало кто едет в аскетичный Кутаиси или в заводской Рустави.

Но есть еще один важный момент, о котором мало кто говорит. Говорить вот о нем конкретно и правда неудобно – велик шанс, что не так поймут. Поскольку меня вы за него сразу распнете – предложу слово человеку с бесспорным авторитетом в данных вопросах. Четыре года назад, в то время как медведевские войска бомбили Гори, мне пришлось брать интервью у Вахтанга Константиновича Кикабидзе. Мой звонок застал самого импозантного советского грузина в истории где-то под Тбилиси, на даче у друзей, откуда Кикабидзе по соображениям безопасности не высовывался уже несколько дней и проводил время в ожидании худшего, по мере сил осторожно выпивая.

Как раз в состоянии легкой нетрезвости он со мной и говорил – и эта легкая нетрезвость в его фирменном рычащем голосе порой превращалась в лежащую тяжелым грузом на сердце ярость.

Актер в сердцах называл Абхазию «маленькой деревушкой» и периодически переходил на натуральный крик. Проговорили мы с ним час – и в самом конце, после хорошо различимого в трубке глотка, расчувствовавшийся Буба признался: «А ведь вы знаете, мы к русским всегда относились как к богам – а теперь даже не знаю, как и быть». Оторопев, я переспросил – как к богам? А как же легендарная грузинская гордость? А что с грузинским национализмом, с Гамсахурдиа там – эти тоже, значит, нас любят? «Гамсахурдиа – не грузин, не мужчина и не человек, – отрезал Кикабидзе (тут нужно добавить, что дед Кикабидзе был крестным Гамсахурдиа). 

– Я тебе так скажу: когда к грузинам приезжал москвич, мы все делали для того, чтобы он был доволен. Русские всегда были с деньгами, с возможностями – и мы же это понимали. Зачем портить отношения, если и человек хороший, и потом, может быть, помочь сможет? Но даже если нищий был, принимали хорошо – в привычке дело, в характере дело. А сейчас что будет?»

А сейчас, Вахтанг Константинович, ничего не изменилось.