Письма бедному родственнику

Почему стоит повнимательнее заглядывать в почтовый ящик – тот, что в подъезде.

Каждую субботу в своем почтовом ящике я обнаруживаю уникальное издание, аналогов которому, боюсь, в России нет. Бог знает, как оно туда попадает — во всяком случае подписку на него я никогда не оформлял. Называется оно «Телесемь» и представляет собой тоненький, полос на восемьдесят, журнал о, как нетрудно догадаться из названия, делах телевизионных. Точнее, делам этим уделено первых тридцать страниц журнала (все остальное — подробная телепрограмма центральных каналов, советы хозяйке и анекдоты из серии «Хочешь плавающий график работы — устройся паромщиком»), но они-то как раз самые интересные.

«Телесемь» не рассказывает о новых премьерах, не делает интервью с редакторами, не служит вестником внутрителевизионной кухни — нет, он действует по-другому, банально и эффективно: первая часть журнала под завязку забита интервью с многочисленными телевизионными персонажами, рассказывающими обо всем самом тайном и сокровенном настолько досконально, что кажется, будто им перед разговором вкололи сыворотку правды. Примерно так же выглядит его ближайший конкурент — куда более известный за выслугой лет еженедельник с похожим названием «7 дней». С одной лишь принципиальной разницей: «7 дней» гонится за звездами первой величины, а «Телесемь» — нет.

russia_large_web

Карта России

В мире этого журнала нет разницы между Ольгой Шелест и безвестной корреспонденткой итоговой новостной программы канала «Россия 2», между Юрой Шатуновым и подающим надежды участником шоу «Голос», между актером Безруковым и каким-нибудь актером Яглычем — они все здесь на совершенно равных правах. На месте разворотного интервью с Наташей Королевой «Телесемь» в следующем своем номере может поставить разворотное интервью с бывшим исполнителем второй роли в сериале «Глухарь» — и совершенно неважно, что о первой вы слышали и знаете больше, чем о втором.

Для идеального читателя журнала любые люди из телевизора уже давно являются обитателями единой вселенной, не делающей различия на былые заслуги, возраст и известность вне мира центральных и дециметровых каналов. Судя по тому, что тираж «Телесемь» — три с лишним миллиона экземпляров, а в городах распространения указано около сорока населенных пунктов, таких идеальных зрителей по всей стране уже довольно много. Возможно, им точно так же, как мне, бросают «Телесемь» каждую неделю в почту, но я надеюсь, что являюсь скорее исключением, чем правилом.

Гениальность этого издания, впрочем, заключается не в том, что оно авторитарно уравнивает российских селебрити, а в том, как ловко оно экспроприировало механизмы социальных сетей в бумажную прессу. Если читать «Телесемь» несколько месяцев подряд, то можно легко заметить, что журнал за редкими исключениями работает с ограниченным кругом персонажей. Их около ста, и каждый из них появляется в журнале как минимум раз в два месяца, каждый — со все новыми и новыми историями о стремительно меняющейся личной жизни и мелких подробностях о творчестве или карьере.

В самом естестве провинциала — нездоровый, переходящий в обсессию интерес к делам родных, близких и друзей, плохо замаскированный под заботу.

Больше всего эти новые появления одних и тех же людей похожи на нечастые, но очень подробные обновления на официальной странице в «Фейсбуке» или «Твиттере» какой-нибудь знаменитости, только без возможности — хотя бы иллюзорной — обратной связи. Возможно, «Телесемь» работает по механизму таких обновлений исключительно из-за каких-то логистических препятствий — ну, возможно, они завязаны на одних крупных актерских агентствах и не дружат с другими, — но мне хочется верить, что додумались они до этого сами.

Потому что если они додумались сами, то это значит, что я могу с полной уверенностью заявить: «Телесемь» — это одно из самых чутких к настроению горожан из провинции издание в стране.

Нынешний артист из телевизора хочет стать своим, и для этого ему необходимо делиться жизнью и думами с теми, для кого он и пытается стать своим.

Жителю маленького города очень важно, как и чем живут его родственники, коллеги, знакомые жены и детей. Зная, что они живут плохо, русский человек не может внутри хотя бы немного не порадоваться. Зная, что у них все хорошо, — хотя бы немного не позавидовать.

Люди из телевизора для большинства провинциалов — как раз те самые далекие, но привычные уже друзья. Они кардинально отличаются от звезд экрана советских времен, которые носили вокруг себя ореол божеств и о чьей бытовой жизни было известно крайне мало (человек калибра Валерия Ободзинского мог утонуть в наркотической пучине, сойти со сцены, устроиться сторожем на завод — и никто об этом не знал).

Нынешний артист из телевизора хочет стать своим, и для этого ему необходимо делиться жизнью и думами с теми, для кого он и пытается стать своим. «Телесемь» стало не первым изданием, которое нащупало эту мысль, но первым, настолько изящно, незаметно и прекрасно ее воплотившим. Это не журнал — это письма всем и сразу. Богатый родственник из столицы шлет привет родне из Кургана. «Телесемь» будет стоять еще долго — пока жива грязная родина-мать.